После 2022 года российский IT-рынок столкнулся не просто с кадровым дефицитом, а с полным пересмотром самой модели найма. До санкционного давления компании строили процессы вокруг относительно понятной схемы: есть офис, есть трудовой договор, есть стандартная команда внутри одной юрисдикции. Сегодня эта конструкция всё чаще перестаёт работать.
Потому что сама реальность изменилась быстрее, чем HR-процессы.
Разработчики уехали в другие страны, часть специалистов начала работать через иностранные юрлица, появились ограничения на трансграничные переводы, усилились требования к защите данных, а вопросы доступа к инфраструктуре внезапно стали не только техническими, но и юридическими. В результате найм в IT превратился в сложную смесь HR, compliance, информационной безопасности и международного права.
И именно в этот момент стало понятно: классическая модель трудоустройства для IT больше не является универсальной.
Самая большая ошибка многих компаний состояла в том, что они пытались адаптировать новые условия под старую систему. Условно: просто разрешить удалёнку и считать, что этого достаточно.
Но санкционная реальность быстро показала ограничения такого подхода.
Например, если разработчик находится за пределами РФ, возникают вопросы:
И здесь выяснилось, что удалённый сотрудник — это уже не просто формат работы. Это новая операционная модель бизнеса.
Особенно остро проблема проявилась в компаниях, связанных с чувствительными данными, финтехом и критической инфраструктурой. Именно поэтому часть крупных игроков начала ограничивать удалённую работу из-за рубежа. В публичном поле подобные дискуссии неоднократно появлялись вокруг банковского сектора и крупных IT-компаний, однако запреты проблему не решили, потому что рынок уже притерпел изменения.
Раньше инженерная команда почти всегда существовала внутри одной юрисдикции. Сейчас это всё чаще распределённая система:
И это не попытка «обойти правила». Это попытка сохранить гибкость найма в условиях нестабильности. Проблема в том, что классические HR-процессы не были рассчитаны на такую сложность.
Когда CTO или HRD пытаются управлять распределённой международной командой по правилам офисной модели 2019 года, начинаются конфликты между безопасностью, удобством и скоростью найма.
Именно поэтому сегодня выигрывают не те компании, которые просто расширяют рекрутинг, а те, кто умеет выстраивать новые юридические и операционные модели работы.
В компании Гринкор к этой проблеме подошли не как к HR-задаче, а как к архитектурной. CTO IT-компании Гринкор довольно быстро понял: если инфраструктура становится распределённой, то и модель работы с людьми должна проектироваться как распределённая система.
Большинство компаний воспринимают найм как процесс поиска людей. В Гринкор его начали воспринимать как систему управления доступами, рисками, юрисдикциями и зонами ответственности. Например, вместо логики «можно ли сотруднику работать из другой страны» команда начала задавать другой вопрос:
Наша система сама подберет вам исполнителей на услуги, связанные с разработкой сайта или приложения, поисковой оптимизацией, контекстной рекламой, маркетингом, SMM и PR.
Заполнить заявку
13480 тендеров
проведено за восемь лет работы нашего сайта.
«Какие именно данные и сервисы доступны этому сотруднику и насколько критичен этот доступ?»
Это полностью меняет подход. В результате в компании Гринкор появились разные уровни допуска к инфраструктуре, сегментация доступов и отдельные правила для команд, работающих вне РФ.
Такой подход позволил убрать крайности:
Один из самых недооценённых факторов современного IT-рынка — влияние юридической конструкции компании на операционную скорость.
Если раньше юридический отдел существовал где-то отдельно от разработки, то сейчас юридическая модель напрямую влияет на способность бизнеса масштабировать команды.
Например:
По сути, юридическая негибкость начинает замедлять инженерную систему. Именно поэтому CTO Гринкор начал тесно связывать архитектурные решения с кадровой моделью. Например, чем чувствительнее сервис или инфраструктурный контур, тем жёстче правила доступа и географические ограничения.
А менее критичные компоненты, наоборот, позволяли использовать распределённые международные команды, что позволило достигнуть равновесия между свобой и контролем.
Сомнительно. Есть популярная иллюзия, что после стабилизации рынка всё «откатится назад»: офисы снова станут центром работы, распределённые команды сократятся, а юридические сложности исчезнут, рынок уже прошёл точку невозврата.
Потому что санкции изменили не только условия работы. Они изменили мышление компаний. Теперь CTO, HRD и founders смотрят на найм иначе: не как на поиск сотрудников рядом с офисом, а как на систему управления распределённой инженерной сетью.
Главный вывод здесь довольно прагматичный: в ближайшие годы конкурентное преимущество получат не те компании, которые просто предлагают высокие зарплаты, а те, кто сможет выстроить гибкую, юридически устойчивую и технически безопасную систему работы с распределёнными командами.
Потому что современный IT-рынок уже не существует внутри одной страны, одного офиса и одной модели трудоустройства.
И опыт компании Гринкор показывает, что это нужно воспринимать не как временную проблему, а как новую норму рынка.