Коммуникационное агентство 2L 
Тендеры и лиды
Информация
Сегодня один пост способен обрушить репутацию, которая строилась годами. Почему аудитория реагирует всё острее и как брендам работать с новой реальностью – разбирает Ольга Харитонова, генеральный директор коммуникационного агентства 2L.
Ещё пару десятилетий назад провокационный слоган или жёсткая шутка могли вызвать разве что несколько возмущённых комментариев – и на этом всё заканчивалось. Сейчас ситуация принципиально иная: один неудачный кадр запускает волну хейта, бойкот и репутационный кризис, который приходится разгребать неделями.
И чтобы не оказаться в центре скандала, брендам важно не просто строже согласовывать каждый макет. Нужно понимать, где именно лёд становится тонким – и почему.
Реакция аудитории стала острее не на пустом месте. За этим стоят три фактора, которые наложились друг на друга.
Сдвиг в общественном договоре. Постепенно, через законодательные изменения, медийные дискуссии и культурные трансформации, в обществе закрепилась норма: у людей есть право на особую чувствительность – и это право легитимно защищать. Одной из важных вех в этом процессе стали поправки к ФЗ 2013 года об оскорблении чувств верующих. Это не единственный момент, но очевидный маркер тенденции.
Смена поколений. На рынок активно выходят зумеры. Это люди, для которых самопринятие, личные границы и ценность комфорта – не абстрактные концепции, а базовые настройки. То, что миллениалу кажется добротной шуткой, для представителя поколения Z может прозвучать как оскорбление. При этом зумеры составляют всё большую долю сознательных потребителей – то есть игнорировать их специфику значит терять не только репутацию, но и аудиторию.
Цифровизация всего. Сегодня одного скриншота достаточно, чтобы через несколько часов ситуация вышла на широкую аудиторию. Спорный фрагмент начинает жить отдельно от первоисточника: его сохраняют, пересобирают в нарезки, сопровождают новыми трактовками, которые автору и в голову не приходили. Это как бросить спичку в сухой траве – контролировать распространение уже невозможно.
Мир не стал хуже или лучше. Он стал другим. И задача бренда – не спорить с этой реальностью, а научиться в ней работать. Чем быстрее компании это примут, тем меньше репутационных потерь они понесут.
То, что раньше могло пройти незамеченным, вызвав точечные реакции, сегодня выливается в скандалы федерального масштаба. Вот несколько свежих примеров из российского инфополя.
Pims, 2025 год. Сеть чайных запустила проморолик, где мужчина в форме «Pims Police» показательно грубо обыскивает девушку. Подпись: «Pims Police для тех, кто решил приготовить Pims дома». Аудитория прочитала видео как романтизацию домогательств. Плюсом выход ролика совпал с оглаской скандала вокруг пикап-блогера Алекса Лесли. В итоге за несколько дней – больше 1000 негативных публикаций. Сооснователь бренда потом признал: это была ошибка, и добавил, что «в 2000-х реакция точно была бы другой».
«Детский мир» и Patrino, 2026 год. Patrino снял для каталога стильную фотосессию малышек в боди. Всё началось с видео одной мамы‑блогера – она показала кадры и спросила, нормально ли «так» снимать детей. Ролик набрал 3,2 млн просмотров, волна пошла. В комментариях писали про секусуализацию детей, педофилию и т.д. Немало было и тех, кого возмущали не фото, а те, кто разглядел в них нечто эдакое. Ту же линию взял и Patrino, заявив: «Если ваш взгляд умудряется разглядеть в младенце что‑то сексуальное – это не про нас. Это про вас». Но от бренда ждут не спора, а аккуратной реакции. «Детский мир» удалил фото, извинившись, и ему простили, а для Patrino репутационный урон только усилился после комментария бренда.
Бренды Анастасии Мироновой, 2025–2026. Петербургская предпринимательница регулярно оказывается в центре скандалов. Кофейня IRNBY: стаканчики с крупным планом позвоночника и держатель с лицами девушек с открытыми ртами. Общественность не оценила креатив с намёком на оральный секс. Бренд Predubezhdai: реклама спрея для волос Okkult с фотографией могилы. Комментарии: «Чужое горе – не прикольная эстетика для рекламы». К последнему делу подключилась даже Екатерина Мизулина.
«Яндекс Лавка», 2026 год. Пост в Threads: дыня сорта «Колхозница» и салат с дыней в составе с подписью «Из колхозницы в тарелочницу». Внутри команды – безобидная игра слов: дыня оказалась в тарелке. Снаружи – совсем другой смысл: «тарелочница» – сленговое слово про женщин, которые ходят на свидания ради еды. Пост удалили в тот же день, на утро извинились.
Столото, 2025 год. Компания опубликовала в Телеграм пост и «кружок» с Ларисой Долиной. На фоне культовой истории с квартирой певицы аудитория прочитала это как циничную насмешку. Пост удалили, но при упоминании «Жилищной лотереи» теперь вспоминают не призы, а чёрный юмор их SMM-щиков.
Два важных вывода из этих историй: во-первых, восприятие субъективно, и один и тот же креатив может казаться кому-то остроумным, а кому-то оскорбительным. Во-вторых, если волна пошла, бренд сталкивается с одинаковым репутационным кризисом – вне зависимости от того, кто «спустил курок»: представитель ЦА или тот, кому контент не предназначался.
Вместе с тем, брендам нужно как‑то выделяться в перегруженном инфополе. Как заметно подать продукт, не рискуя кого-то «задеть»?
Наша система сама подберет вам исполнителей на услуги, связанные с разработкой сайта или приложения, поисковой оптимизацией, контекстной рекламой, маркетингом, SMM и PR.
Заполнить заявку
13780 тендеров
проведено за восемь лет работы нашего сайта.
Любой контент по таким темам нужно прогонять через дополнительную проверку, даже если внутри команды всё кажется корректным.
Религия, вера, отсылки к символам и ритуалам. Тут не только репутационный, но и прямой юридический риск, при этом суды учитывают общественный резонанс.
Национальность и этничность. А также любые маркеры внешности: цвет кожи, черты лица, стереотипные детали. Россия – многонациональная страна, а культурные коды регионов могут сильно отличаться от столичных.
Здоровье и внешность: болезни, инвалидность, особенности телосложения. Здесь даже попытка «поддержать» может быть прочитана как унижение, если не проработана с фокус‑группой.
Гендер и насилие. Сексистские подтексты, объективация, намёки на принуждение (даже если вы их не задумывали). В повестке, где активно обсуждают харассмент и личные границы, двусмысленность работает против бренда.
Дети и семейные ценности. Любые неоднозначные образы детей и семейных ролей – зона риска: ошибка здесь почти гарантированно вызывает острую реакцию и общественный резонанс.
Историческая память. Символы, даты, личности, связанные с национальной идентичностью (День Победы, георгиевская лента). Неосторожная трактовка воспринимается как неуважение к коллективной памяти, к чему быстро подключаются медиа и политики.
Социальное неравенство. Бедность, бездомность, миграция. Любая попытка «обыграть» эти темы в маркетинговом ключе считывается как спекуляция.
Чужая боль. Максимально красная зона – использование трагедий, личных драм, коллективных потрясений. Попытки монетизировать чужое горе – абсолютное зло.
Досадный, но факт: репутационные волны часто запускают отнюдь не целевые клиенты, а «попутные зрители» – те, кто видит контент случайно, но реагирует острее. Поэтому фокус-группа должна быть разнородной: не только ядро вашей аудитории, но и смежные сегменты, и представители высокочувствительных групп, даже если они далеки от вашей ЦА. Кто это?
Поколение Z. Для зумеров лёгкая ирония может выглядеть как неуважение к личным границам. Ценностный каркас иной, и двусмысленные намёки считываются как намеренное пренебрежение. При тестировании просите зумеров найти потенциальные триггеры – даже те, что команде кажутся незначительными.
Бумеры и пенсионеры. Менее гибки к современным кодам: сленг и ирония часто не считываются, возникает настороженность, а затем негатив. А ещё у этой аудитории выше склонность делиться «подозрительным» контентом в мессенджерах.
Мамы. Образ ребёнка – зона максимальной чувствительности. Реакция строится на ощущении угрозы безопасности или нарушении родительских норм. В тестировании спрашивайте не про «нравится/не нравится», а про ощущение уместности – это даёт более точные сигналы.
Представители национальных и культурных групп. Региональные коды отличаются от столичных: то, что в Москве считывают как стилизацию, в другом городе могут воспринять как пренебрежение. Если кампания рассчитана на всю страну, включайте представителей разных территорий.
В зависимости от вашей сферы и темы контента в список также могут попадать: зоозащитники, экоактивисты и другие локальные или отраслевые группы.
Смелость в креативном PR – это не провокация ради хайпа. Это умение подать идею ярко, но так, чтобы она не била по болевым точкам.
Один из самых надёжных инструментов здесь – фокус-группа. Она не заменяет стратегию, но страхует от очевидных слепых зон.
Что решает фокус-группа:
Выявляет интерпретации, которых не видели внутри команды.
Проверяет, считывается ли сообщение так, как задумано.
Измеряет эмоциональный отклик: от интереса до дискомфорта.
Позволяет отсеять заведомо рискованные идеи до запуска.
Сколько это стоит?
Диапазон очень широкий. Для крупного федерального проекта тестирование может занять недели и потребовать заметной доли бюджета. Но и ставки здесь выше: репутационный кризис обходится дороже любой проверки.
Для большинства задач достаточно мини-группы из 6–10 человек и пары дней на тесты. Такой подход не требует больших затрат, но закрывает базовые риски. В современных реалиях это мастхэв.
Даже самая тщательная проверка не даёт 100% гарантии. Поэтому второй по важности элемент защиты – готовый антикризисный план. Об этом сказано и написано очень много, но, по опыту коммуникационного агентства 2L, компании всё равно довольно часто экстренно ищут PR-подрядчика в момент кризиса. Привлекать экспертов в сложной ситуации – правильно, но база должна быть прописана заранее. Что в неё входит:
Возможные кризисы и как они могут развиваться. 3–5 самых вероятных сценариев именно для вашего бизнеса.
Протокол действий. Не «как реагировать вообще», а понятные шаги и тайминг.
Чёткая иерархия и роли. Кто принимает решения, кто готовит текст, кто публикует, кто фиксирует входящие. Обязательно один спикер – человек, который официально говорит от лица бренда.
Готовый шаблон первого сообщения. Коротко, по‑человечески, без канцелярщины: факт + что делаем + сроки. Не «приносим извинения за доставленные неудобства», а «увидели, разбираемся, вернёмся с ответом до 18:00».
PR‑агентство на быстром наборе. Заранее выберите партнёра и согласуйте базовые условия, чтобы точно знать своё «01» при пожаре.
Помните, что скорость критична, а молчание воспринимается как игнорирование проблемы. Даже короткое «Мы разбираемся» снижает градус.
Важно и то, как звучит ответ бренда. Pims потеряли доверие не столько из-за ролика, сколько из-за реакции: закрыли комментарии, заявили, что «бренд не для всех». Patrino тоже выбрали конфронтацию вместо деэскалации – и фраза про «ваш взгляд» прозвучала как обвинение аудитории в грязных мыслях.
Посыл «Извините, если вас это задело» не работает – это перекладывание ответственности на аудиторию. Правильное извинение звучит как: «Мы допустили ошибку, и нам жаль, что это причинило дискомфорт». И только после этого можно мягко добавить контекст: чего вы точно не хотели, какой смысл пытались донести. Не как оправдание, а как уточнение – чтобы люди поняли, что это была оплошность, а не позиция.
Работа с чувствительной аудиторией – это не про самоцензуру, а про внимательность и системный подход. Бренды, которые заранее просчитывают риски и умеют спокойно реагировать на проблемы, в итоге выигрывают в доверии и лояльности.
