Тендеры и лиды
Информация
Представьте интерфейс из будущего. Скорее всего, воображение предложит один из двух вариантов.
В первом — тёмный экран, кислотные акценты, светящиеся линии, полупрозрачные панели и столько информации, что за ней трудно уследить. Это будущее, которое мы привыкли связывать с эстетикой киберпанка.
Во втором варианте нет ни дождя, ни визуального шума. Просторные помещения, мягкий свет, спокойные цвета, гладкие поверхности. Такой мир напоминает некоторые современные интерфейсы.
Оба образа считываются как футуристические, хотя выглядят совершенно по-разному. Первый обещает сложность, мощность и напряжение. Второй — комфорт, порядок и простоту.
Почему у будущего вообще есть визуальные стили? И как получилось, что один из них — киберпанковский мир — превратился в настолько узнаваемый код технологичности в дизайне?
Чтобы разобраться, нужно посмотреть, как фантастика научилась изображать будущее, почему фильм Ридли Скотта оказался особенно влиятельным и какие задачи разные футуристические эстетики решают сегодня.
Помимо эстетики киберпанка существует множество способов показать мир, которого ещё нет. Они различаются не только внешне: каждый выражает собственное представление о технологиях и обществе.
В 1927 году Фриц Ланг выпустил «Метрополис». В его городе гигантские небоскрёбы соседствуют с индустриальными механизмами, а архитектура буквально разделяет общество на тех, кто живёт наверху, и тех, кто работает под землёй. Так образ города-машины стал одним из фундаментальных визуальных ориентиров научной фантастики.
В «Космической одиссее 2001 года» Стэнли Кубрика (1968) будущее выглядит иначе. Чистые поверхности, геометрические формы, упорядоченные пространства и тщательно спроектированные интерьеры. Технологическая цивилизация стремится к точности и совершенству.
А в фильме «Она» (2013) Спайк Джонз предлагает ещё одну версию ближайшего будущего. Город остаётся узнаваемым, одежда и интерьеры не выглядят фантастическими, а технологии не демонстрируют сложность напоказ. Продюсерский дизайнер К. К. Барретт объяснял, что команда сознательно убирала лишние детали и избегала устройств, которые отвлекали бы от человеческих отношений. Важнее было показать, как люди живут с технологиями, а не устроить выставку гаджетов.
Получается, что фантастика никогда не предлагала единственного ответа на вопрос «как будет выглядеть будущее». Она создавала разные сценарии — и визуально, и содержательно.
Будущее-машина — масштабное, геометричное, организованное вокруг мощных систем.
Будущее безупречного порядка — чистое, рациональное, с технологиями, которые работают предсказуемо.
Будущее повседневного комфорта — знакомый мир, в котором технологии становятся естественной частью жизни.
Будущее киберпанка — перегруженное, неоднородное, где высокие технологии соседствуют с упадком и социальными противоречиями.
Это условная классификация, которую мы выделили из наиболее часто встречающихся визуальных представлений о будущем. Один фильм или дизайн может сочетать несколько моделей. Но такое разделение помогает увидеть главное: визуальный образ будущего рассказывает не только о том, какие устройства нас окружают, но и о том, как мы представляем отношения человека с технологическим миром.
Когда Ридли Скотт выпустил «Бегущего по лезвию» в 1982 году, идеи визуального представления футуристичного города уже существовали. Его предшественники уже показывали гигантские здания, искусственных людей и технологические системы, способные менять общество.
Но Скотт и художник-футурист Сид Мид собрали из знакомых элементов необычайно цельный мир. Лос-Анджелес 2019 года выглядит как город, который продолжал развиваться десятилетиями, не успевая избавляться от следов собственной истории.
Небоскрёбы возвышаются над тесными улицами, неоновые вывески конкурируют за внимание с потоками транспорта, а сложные технические конструкции соседствуют с обветшавшими зданиями. Новое не вытесняет старое: оно нарастает поверх него.
Мид называл эту концепцию retro deco. В интервью Index Magazine он описывал подход как модификацию существующих машин и зданий с помощью новых деталей. Вместо того чтобы придумывать новый мир, художник представлял, как привычная инфраструктура будет меняться под давлением времени.
Как итог эстетика киберпанка сделала будущее особенно правдоподобным. Мы понимаем логику такого мира, потому что наблюдаем её в жизни: оборудование модернизируют, не создавая конструкции с нуля, а технологии нередко работают в среде, которая изначально для них не предназначалась.
Но дело не только в правдоподобии. Визуальный мир фильма переполнен деталями, которые цепляют наше внимание: неон отражается в мокром асфальте, дым скрывает часть улиц, вывески наслаиваются друг на друга.
Исследователи визуальной культуры отмечали, что такая насыщенность поддерживает любопытство: изображение не раскрывается мгновенно, и зритель продолжает искать в нём новые детали. В статье Cyberpunk Redux: Derives in the Rich Sight of Post-Anthropocentric Visuality этот принцип рассматривается как одна из особенностей выразительного визуального мира «Бегущего по лезвию».
Так «Бегущий по лезвию» закрепил не отдельный приём вроде неоновой вывески, а целостную визуальную модель будущего: технологически развитого, перегруженного стимулами и одновременно изношенного.
Есть задача на услуги, связанные с разработкой сайта или приложения, поисковой оптимизацией, контекстной рекламой, маркетингом, SMM и PR? Создайте тендер и выберите подходящего исполнителя из откликов.
Заполнить заявку
13843 тендера
проведено за восемь лет работы нашего сайта.
У фильма было несколько преимуществ, которые помогли его визуальному языку выйти за пределы одного произведения.
Киберпанковский город не выглядит чужим. В нём есть реальные улицы, рекламные конструкции, транспорт, магазины и жилые здания: зритель узнаёт знакомые вещи и одновременно видит, как они могут измениться.
Нуарная игра света и тени, дождь, туман, отражения и контраст между яркими рекламными образами и тёмными улицами формируют ощущение тревоги и одиночества. Поэтому эстетика запоминается не только цветами и формами, она несёт эмоциональный заряд.
После выхода фильма характерные элементы стали развиваться в других произведениях киберпанка. Например, «Призрак в доспехах» (1995) использовал образ технологически насыщенного азиатского мегаполиса, а позднее игры позволили превратить такую среду в пространство, которое можно исследовать самостоятельно.
Музей M+ в Гонконге прослеживает влияние «Бегущего по лезвию» на визуальные образы города в кино, аниме и видеоиграх. В частности, автор отмечает, что визуальная связь фильма с Гонконгом усилилась благодаря вертикальности городской застройки, плотности вывесок и сочетанию технологий с традиционной городской средой. При этом важно помнить: экранный образ Азии в фильме — голливудская фантазия и набор культурных стереотипов.
В результате возникло то, что можно назвать визуальным сокращением. Чтобы показать киберпанковское будущее, больше не нужно каждый раз изобретать мир с нуля. Достаточно нескольких узнаваемых элементов, чтобы зритель понял, в каком пространстве он оказался.
А еще музей M+ обращает внимание: неон — технология, которая не является новой, до сих пор ассоциируется с футуристическим городом именно благодаря киберпанковскому визуальному языку. То, что когда-то было приметой современной городской жизни, стало знаком будущего.
Это происходит потому, что визуальный образ будущего не обязан совпадать с прогнозом развития, но должен быть понятен аудитории, вызывать нужные ассоциации и помогать представить неизвестное.
Так работает и цифровой дизайн. Иногда будущее изображают через прозрачные стеклянные панели, потому что они ассоциируются с лёгкостью и передовыми технологиями. Иногда через моноширинный шрифт и терминал, потому что они напоминают о программировании и контроле над системой. Иногда через неон и визуальные помехи, потому что они уже встроены в культурное представление о киберпанке.
Эти приёмы не обязательно предсказывают реальность, зато позволяют быстро сообщить аудитории, какой мир перед ней и чего ожидать.
Если у будущего несколько визуальных моделей, о чем мы говорили в начале статьи, почему они не вытесняют друг друга? Почему неон и визуальный шум продолжают соседствовать с прозрачными интерфейсами, белыми пространствами и гладкими поверхностями?
Эти стили выражают разные ожидания от технологий. Один и тот же уровень технологического развития можно представить как угрозу, инструмент контроля или источник комфорта. Визуальный язык помогает заранее сообщить, какую историю мы собираемся рассказать.
Как и в случае с типами будущего это примерная схема, а не универсальный закон дизайна. В реальных проектах стили могут смешиваться.
Разные образы будущего не обязательно конкурируют за звание самого правдоподобного. Они отвечают на разные вопросы.
Если нас интересует, как технологии могут изменить общество, киберпанк даёт выразительный язык для конфликтов и противоречий.
Если нужно показать, как человек будет управлять сложной системой, минимализм помогает выразить контроль и ясность.
Если в центре внимания человеческий опыт рядом с технологиями, мягкое будущее позволяет оставить устройства на втором плане.
Если важно показать работу конкретного механизма, индустриальная эстетика делает акцент на функции, структуре и технических деталях.
В этом смысле визуальные стили — способы исследовать разные сценарии будущего. Исследования спекулятивного дизайна (т.е. дизайн, который моделирует варианты будущего) прямо рассматривают проектирование будущего как способ расширять представление о возможных и желательных сценариях, а не только предсказывать, что произойдёт.
И поэтому рядом могут существовать и неоновый мегаполис, и стерильная лаборатория, и уютная квартира с почти невидимым искусственным интеллектом. Они описывают разные отношения между человеком, обществом и технологиями.
Киберпанк как феномен появился в литературе раньше, чем оформился в узнаваемую экранную эстетику. Писатели уже исследовали миры, где передовые технологии соседствуют с социальным неравенством, властью корпораций и городской разрухой. Но именно «Бегущий по лезвию» (1982) помог превратить эти идеи в цельный визуальный образ будущего: неоновые вывески, бесконечные городские фасады, дождь, рекламные экраны и смешение культур в тесном технологичном мегаполисе.
Этот образ быстро вышел за пределы кино. Его подхватили аниме, манга и видеоигры. Другие произведения смешивали эстетику «Бегущего по лезвию» с собственными представлениями о будущем, так что киберпанк постепенно обрастал новыми визуальными приёмами и переставал ассоциироваться с каким-то одним источником.
А уже из массовой культуры этот язык перешёл и в цифровой дизайн. Так в веб-дизайне и интерфейсах закрепились тёмные фоны, неоновые акценты, моноширинные шрифты, глитч-эффекты, многослойная графика и ощущение сложной технологической среды.
Поэтому сегодня сложно проследить влияние до конкретного фильма или автора. «Бегущий по лезвию» стал одним из ключевых визуальных ориентиров, но дальше эстетика распространялась через множество произведений и постепенно вошла в общую визуальную культуру. Дизайнеры заимствуют её элементы, когда хотят передать ощущение технологичности, цифрового хаоса или антиутопического будущего, — даже если не пытаются воспроизвести киберпанк буквально.
Хоть «Бегущий по лезвию» не был первым произведением, показавшим технологичное будущее, и не создал единственно возможную эстетику цифровой эпохи, зато он смог превратить одну из версий будущего в цельный, узнаваемый и многократно воспроизводимый визуальный язык.
Этот язык оказался особенно удобным, потому что соединял визуальную выразительность с определённым представлением об обществе: будущее, которое не избавилось от прошлого, а продолжило его противоречия.
Но рядом с киберпанком всегда будут существовать другие модели: стерильные, минималистичные, уютные, индустриальные. Они не опровергают друг друга. Каждая помогает представить иной сценарий отношений человека и технологий.
Поэтому, когда дизайнер выбирает эстетику будущего, он выбирает не только палитру, шрифт или форму интерфейса, но и определяет, каким будет это будущее на эмоциональном уровне: перегруженным или спокойным, тревожным или комфортным, контролируемым или непредсказуемым.
И, возможно, именно поэтому «Бегущий по лезвию» до сих пор остаётся важным ориентиром. Потому, что предложил настолько выразительный образ технологического завтра, что мы продолжаем использовать его, когда хотим показать не просто новые устройства — а целый мир, который за ними стоит.
